Научные заседания отдела

Заседание Отдела Истории античной культуры ИИМК РАН

 28 ноября 2025 г.

 

Председатель: В.А. Горончаровский

Секретарь: Н.А. Павличенко

Присутствовало:   8   чел.

 

ПОВЕСТКА

 

1. С.В. Кашаев

О монографии «Грунтовый некрополь Артющенко-2 V–II вв. до н.э. на Таманском полуострове» (СПб., 2026), предполагаемый объем 14. 5 а. л.

Рецензенты: к.и.н. Н.И. Сударев, к.и.н. В.П. Никоноров

С.В. Кашаев: О работе над монографией «Некрополь Артющенко-2»

В конце 2024 – начале 2025 года мы обсуждали предложенный мной вариант публикации материалов некрополя Артющенко–2. Он предполагал издать материалы Артющенко-2 в 3-х частях. На тот момент была готова Первая часть посвященная исследованиям 2003-2010 годов. В ней было описано 110 погребений и 14 тризн. В настоящее время текст полностью переработан, изменилась его структура. Теперь в нем содержится описание всех исследованных в 2003–2024 гг. комплексов, это 226 погребений и 31 тризна.

Таким образом, количество описанных объектов увеличилось более чем в два раза. В то же время часть текста, который был в первоначальном варианте, сокращена. Это тест о грабительских работах. Готовый текст монографии состоит из Введения, восьми глав, Заключения, списков использованной литературы и сокращений.

Во Введении дана история исследований в южной части Таманского полуострова, а также поселения и некрополя Артющенко–2.

Глава I. Общая характеристика некрополя и погребений.

Глава II. Погребения в грунтовых ямах.

Глава III. Погребения в сырцовых склепах.

Глава IV. Погребения в подбойных погребениях

Глава V. Погребения в грунтовых склепах

Глава VI. Детские погребения в амфорах

Глава VII. «Кенотафы»

Глава VIII. Тризны

В Заключении – сделаны выводы.

В настоящее время объем получившегося текста составляет 440 вордовских страниц или 580 тыс. знаков, это 14,5 авторских листов текста. В описании каждого погребения указаны:

-тип погребального сооружения

- размеры могильного сооружения

- ориентация костяка и антропологические данные, пол возраст

- дано описание всех предметов инвентаря, обнаруженных в захоронении, и их размеры

- приведены аналогии для большинства находок

- дана датировка комплекса

В целом текстовая часть готова. Сейчас идет небольшая доработка текста, дополнение аналогий для находок. После доработки объем текста еще немного увеличится. Основное, что надо сделать на данный момент – это альбом иллюстраций. Так как была изменена структура работы, старый вариант альбома необходимо существенно переработать. В

новом варианте книги:

– Поменялся порядок описания погребений в тексте, следовательно, изменяется порядок иллюстраций в альбоме

– Изменился порядок описания находок для каждого, погребения, следовательно надо на каждом рисунке перенумеровать находки.

– Также, в связи с этим необходимо переделать подрисуночные подписи, поменять местами находки.

– Увеличилось количество описываемых погребений со 120 до 246, следовательно, значительную часть иллюстраций необходимо еще доделать, они есть только в черновом виде.

Таким образом, работа над альбомом займет еще какое–то время, но я надеюсь к лету это доделать. Сейчас полностью готово порядка 100 иллюстраций, И около 200–250 иллюстраций еще надо доделать. По моим представлениям, всего будет около 300–350 иллюстраций. Примерно так обстоит ситуация с подготовкой к публикации материалов некрополя Артющенко–2 на сегодняшний день.

2. Ю.А. Виноградов

О ходе работы над монографией С.В. Кашаева «Грунтовый некрополь Артющенко-2 V–II вв. до н.э. на Таманском полуострове» (СПб., 2026).

Заседание Отдела Истории античной культуры ИИМК РАН

20 июня 2025 г.

 

Председатель: В.А. Горончаровский

Секретарь: Н.А. Павличенко

Присутствовало:   7   чел.

 

ПОВЕСТКА

1. Батасова А.В., Виноградов Ю.А. "Строительные комплексы античного поселения Фонтан 6 в Восточном Крыму".

 

Строительные комплексы античного поселения Фонтан 6 в Восточном Крыму

 

В 2017 г. при строительстве федеральной трассы «Таврида» в Ленинском районе республики Крым, приблизительно на полпути между Керчью и Феодосией были проведены масштабные археологические работы на поселении Фонтан 6. Изученная площадь составила около 13 тыс. кв. м. 

После начала раскопок на площади поселения были зафиксированы холмообразные скопления мелких камней, тщательная зачистка которых позволила выявить плохо сохранившиеся цоколи стен. В общей сложности были открыты остатки шести наземных построек.

Полученные материалы позволяют сделать несколько весьма важных наблюдений. Прежде всего, о хронологии памятника. Время существования поселения Фонтан 6 определяется вполне надёжно. Амфорные клейма (120 экз.), по заключению Николая Федоровича Федосеева, датируются в пределах середины IV – начала III в. до н.э.  Находки боспорских медных монет (8 экз.) укладываются в эту датировку, хотя, по мнению Андрея Евгеньевича Терещенко,  некоторые из них могут относиться к первой четверти III в. до н.э. Итак, есть все основания считать, что поселение Фонтан 6 существовало в пределах второй половины IV – начала III в. до н.э. Как хорошо известно, это время является периодом расцвета боспорской хоры, и поселение Фонтан 6 вполне укладывается в эту генеральную схему.

Более того, можно считать, что шесть зданий были построены здесь одновременно, это, во-первых. Во-вторых, количество находок, сделанных на памятнике, в общем, достаточно значительно, но они отличаются крайней бедностью. Основная масса находок представлена фрагментами амфорной тары, фрагменты чернолаковых, тем более краснофигурных сосудов, здесь единичны. В то же время весьма многочисленны обломки лепных горшков, изготовленных в традициях местного варварского населения.

Следов пожаров или разрушений нигде не зафиксировано. Складывается впечатление, что жители покинули поселение единовременно, унося с собой все более-менее ценные предметы.  

Теперь посмотрим на остатки зданий более внимательно. Все они ориентированы по сторонам света и, как представляется,  сгруппированы в две линии – южную и северную. Цоколи были сложены из некрупных, практически необработанных камней известняка. Они сохранились на высоту от одного до трёх рядов камней. Ширина цоколей, в среднем, составляет 0,60–0,80 м, изредка достигая 1 м. В некоторых случаях зафиксирована двухфасная иррегулярная кладка с забутовкой внутренней части рваным камнем. Стены, вероятнее всего были сырцовыми, но они вообще не сохранились.

Центральное место в южной линии занимает здание 1, оно и сохранилось в наилучшей степени. Его площадь достигает 295 кв. м. В структуре здания можно выделить 8 прямоугольных помещений площадью от 8 кв. м. до 38 кв. м. Между некоторыми помещениями зафиксированы дверные проёмы. В северо-западном углу здания расположено помещение VII, в котором были зафиксированы остатки глинобитной печи. У южной стены были обнаружены завалы, амфорных фрагментов. В помещении III, примыкающем к помещению VII с юга, сохранились фрагменты плитовой вымостки из грубо обработанных известняковых плит. Хозяйственные ямы открыты почти во всех помещениях, за исключением двух – I и VII. При этом археологические находки были обнаружены только в ямах, расположенных в помещениях II, V и VIII; остальные были пустыми. Столбовые ямки прослежены в восточной и северо-западной частях здания (помещения II и VII).

В ходе раскопок здания 1 было обнаружено большое количество античной керамики, в основном, фрагментов тарных амфор и местной лепной посуды, имелись также обломки костей животных. Надо признать, что керамические фрагменты сильно измельчены и, в общем, однообразны.

Наибольшее количество находок сосредоточено в северной части строительного комплекса. Напротив, количество находок из помещений и ям в его южной части сравнительно невелико. Всё это, а также остатки печи, обнаруженные в северо-западном помещении, может свидетельствовать о наличии в структуре здания   различных по назначению блоков. Вполне возможно, что в его северной части располагались жилые и хозяйственные помещения, тогда как южная часть была нежилой.

Вторым полностью раскрытым строительным комплексом является  здание 2, расположенное в 25 м к западу от здания 1 .. Его площадь составляла 125 кв. м. В структуре этой постройки выделяется пять (возможно, шесть) прямоугольных помещений, площадью от 20 до 30 кв. м. В некоторых из них зафиксированы хозяйственные ямы, в заполнении которых имелся археологический и остеологический материал. Стоит отметить, что количество археологического материала, обнаруженного при исследовании здания 2, сравнительно невелико. В подавляющем большинстве это были фрагменты амфорной тары, также имелись редкие фрагменты кухонной, столовой, чернолаковой керамики, куски печины и т. д. Можно считать, что здание в целом имело однородную структуру, помещения слабо различались по площади и характеру обнаруженных в них находок.

Здание 3, расположенное в 35 м к северо-востоку от здания 1, могло иметь площадь до 265 кв. м. По размерам оно близко к зданию 1, однако отличается от него планировкой. В структуре здания этого строительного комплекса выделено 4 закрытых помещения, центральным из которых является помещение III площадью 59 кв. м. В его северной части была зафиксирована вымостка из необработанных известняковых плит. Вероятно, это помещение являлось внутренним двором. С севера и с востока к внутреннему двору примыкали помещения I, II и IV. Площадь помещений II и IV составляла 21 и 20 кв. м соответственно. Помещение I было очень небольшим (всего 9 кв. м), в его юго-западном углу была обнаружена печь, сложенная из подработанных каменных плит. Во всех помещениях здания зафиксированы хозяйственные ямы.

Археологический материал на площади этого строительного комплекса распределён неравномерно. Основная масса находок сосредоточена в его западной и центральной частях – в помещениях I, II и III. Яма № 171, находящаяся в центре помещения III, содержала необычно большое количество костей животных. При исследовании помещения IV находки были очень редки; в открытой на его площади яме № 186 обнаружено небольшое количество археологического материала.

Еще три здания (4, 5 и 6) были раскрыты не полностью. Незначительные остатки здания 4  обнаружены в 80 м к востоку от здания 3. В нём сохранилось одно большое помещение (площадь 127 кв. м.), вероятно, внутренний двор строительного комплекса. В его западной части зафиксирована вымостка, состоявшая из каменных плит.

Два других здания (5 и 6) включены в северную линию построек, отстоящую от линии зданий 3 и 4 на 15 м к северу. Их отличает плохая сохранность строительных остатков. Здание 5 изучено на площади чуть более 250 кв. м. Здесь были открыты 4 помещения, площадью от 10 кв. м. В помещении I были зафиксированы фрагменты каменной вымостки и 2 хозяйственные ямы. Ещё одна хозяйственная яма располагалась в юго-восточном углу помещения V. Бóльшая часть находок происходит из южной части здания, где, возможно, были размещены хозяйственные комплексы.

Остатки здания 6 расположены в 53 м к востоку от описанного выше. Они характеризуются наихудшей сохранностью. Здесь представлялось возможным выделить всего одно помещение. Его площадь составляла около 23 кв. м.

Вполне очевидно, на наш взгляд, что строительные комплексы, открытые в ходе  раскопок поселения Фонтан 6, имеют некоторые общие черты: ориентация по сторонам света, возведение стен на каменных цоколях, сложенных в технике иррегулярной кладки, наличие вымосток и пр. В ряде случаев допустимо судить о различной функциональной принадлежности помещений, входивших в состав зданий.

При наблюдаемом сходстве, однако, бросается в глаза, что здесь отсутствовал единый принцип планировки построек, не существовало, так сказать, «типового проекта», или же он допускал значительные вариации на заданную тему. Среди комплексов, отличающихся сравнительно хорошей сохранностью, выделяется здание 2. Вполне возможно, что оно не являлось жилой постройкой. Можно даже высказать догадку, что все здания поселения Фонтан 6 имели особую, специальную функцию, но эту догадку невозможно подкрепить какими-то археологическими фактами.

В целом эти постройки можно относить к типу усадеб, которые известны на памятниках Крымского Приазовья, в окрестностях Мирмекия, а также на относительно недавно открытом памятнике Манитра под Керчью. Их связь с греческой строительной традицией не может вызывать сомнений. В высшей степени любопытно при этом, что все эти усадьбы расположены либо на морском побережье, либо в окрестностях греческих городов. Поселение Фонтан 6, как было сказано выше, находится в центральной части Керченского полуострова, и в этом заключается его уникальность.

Стоит отметить, что на этой территории Восточного Крыма раскопки были проведены лишь на немногих памятниках, к тому же они были изучены на сравнительно небольшой площади. Тем не менее, полученные материалы позволяют считать, что боспорскими греками были освоены прибрежные районы полуострова, где возводились крупные сельскохозяйственные усадьбы, а его внутренние просторы, принадлежавшие скифам, были застроены их убогими деревеньками. По заключению А.А. Масленникова, селища внутренних районов Керченского полуострова, ни одно из которых не было раскопано полностью, имеют площадь от нескольких сотен до 3 тыс. кв. м. Они состоят из хаотично расположенных строений и небольших зольно-мусорных холмов-свалок. По этому поводу исследователь, в частности, отметил: «Дома, а скорее, хижины различаются по площади и планировке, но в любом случае их интерьер и экстерьер производит впечатление чего-то однообразно-убогого».

Вполне понятно, что Фонтан 6, расположенный в центральной части Керченского полуострова, под это определение никак не подходит. И хотя открытые здесь здания не отличаются особой изысканностью архитектуры и совершенством строительных приёмов, – на памятнике не было найдено ни единого хорошо обработанного каменного блока, – можно достаточно уверенно считать, что этот комплекс усадеб был возведён греками, вероятно, по решению центральной власти Боспорского государства. Вот только, если судить по обилию найденной здесь лепной керамики, изготовленной в традициях варварского населения, приходится признать, что эти здания, в основном, были заселены выходцами из скифских племён. И этот факт, на наш взгляд, заслуживает самого пристального внимания.    

 

 

 

Заседание Отдела Истории античной культуры ИИМК РАН

28 февраля 2024 г.

 

Председатель: В.А. Горончаровский

Секретарь:   Н.А. Павличенко

Присутствовало:     6      чел.

ПОВЕСТКА

1.  Ю.А. Виноградов

"О судьбе Веры Фёдоровны Штейн" 

Ю.Г. Виноградов:

Имя Веры Фёдоровны Штейн мало известно широкому кругу археологов, но она, безусловно, заслуживает того, чтобы о ней помнили и знали. Большую часть жизни Вера Фёдоровна провела в Новосибирске, где и закончила свои дни. Ей посвящён очерк в книге «Замечательные женщины Новосибирска», вышедшей в 2002 г. И это совсем не случайно, поскольку судьба этой женщины действительно замечательна, ярка и одновременно трагична. К сожалению, документальных материалов о жизни В. Ф. Штейн известно не очень много. В Новосибирске она составила автобиографию, к сожалению, очень краткую и до сих пор не опубликованную. Документ написан 15 июля 1957 г. на листах из обыкновенной тетради.

 Некоторые важные детали биографии Веры Фёдоровны можно уяснить из её эпистолярного дневника «Письма к Люличке», т. е. к старшему брату Евгению Фёдоровичу. Он закончил Факультет Восточных языков, стал дипломатом, работал в Китае, Корее, Латинской Америке, вплоть до 1930 г. управлял делами Российской дипломатической миссии в Буэнос-Айресе, затем перебрался в США, где и скончался в 1961 г.

 Чрезвычайно ценными являются также некоторые тетради мемуаров О. В. Яфа (Синакевич) «Жили-были», хранящиеся в Отделе рукописей Российской Национальной Библиотеки. Ольга Викторовна была осуждена в 1929 г. по одному с Верой Фёдоровной  делу религиозно-философского кружка «Воскресенье», о чём будет сказано ниже. В этих тетрадях очень хорошо описаны годы их ссылки в г. Кадников Вологодской области (1931–1932). Но обо всём по порядку….

В. Ф. Штейн родилась 5 мая 1881 г. в С-Петербурге. Её мать – Александра Николаевна фон Розеншильд–Паулин (1842 – 1915), отец – Теодор (Фёдор Фёдорович) Штейн (1819 – 1893). По матери её родословная уходит в Данию, по отцу – в Германию.  Фёдор Фёдорович Штейн был прекрасным музыкантом и, перебравшись в Россию, стал профессором С-Петербургской консерватории. 

Второй её брат, Алексей Фёдорович, продолжил дело отца и стал выдающимся пианистом и педагогом. До 1920 г. он был профессором Консерватории. В 1922–1933 гг. являлся преподавателем Витебского музыкального техникума, а в 1933 г. по семейным обстоятельствам переехал в Новосибирск, где стал основателем музыкальной школы, преподавал в Новосибирском музыкальном училище. 

Вера Фёдоровна выбрала себе другую стезю, хотя, как представляется, вполне могла бы посвятить свою жизнь и музыкальному искусству. В одном из писем к О. В. Яфа она вспоминала о себе: «Я была девочкой одарённой, с особенной тягой к скульптуре и на даче всё время лепила что-нибудь». Так в семье Штейнов появился скульптор… В этом же письме Вера Фёдоровна сообщила, что когда ей было лет 15, на даче она подружилась с поэтом И. И. Коневским (Ореусом). «Мудрое дитя русского символизма», он был ярким и самобытным поэтом. Родственники даже стали рассуждать о грядущей свадьбе Веры и Ивана, но кроме «простой симпатии» между ними ничего не было.   К тому же, как вы знаете, И. Ореус погиб в 1901 году, вскоре после завершения обучения в Петербургском университете.

С 1902 г. В. Ф. Штейн училась сначала на живописном, а потом на скульптурном отделении Академии Художеств. В 1907 г., возможно под влиянием революционных событий в стране, девушка покинула Россию и перебралась в Париж, где «продолжала занятия живописью и скульптурой в частной Академии Коларосса и в мастерской скульптора Теодора Ривьера»   В Париже произошла её встреча с О. Роденом, и нет сомнения, что советы и рекомендации знаменитого скульптора для молодой художницы значили очень многое.

На родину В. Ф. Штейн вернулась в 1909 г., но об этом периоде в её жизни, охватившем более 10 лет, мы почти ничего не знаем. Правда, в мемуарах О. В. Яфа упомянут её разговор с подругой по несчастью, в котором та рассказала, как стала «входить в моду» в Петербурге, исполняя портретные статуэтки для столичной знати. Она же вспомнила вопрос, с которым к ней обратилась Вера Фёдоровна, когда они в Вологодской пересыльной тюрьме абсолютно голые очищали одежду от паразитов: «Скажите, чтó подумали бы о нас с Вами бывшие наши титулованные клиенты – мой герцог Лейхтенбергский или Ваша принцесса Саксен-Альтенбургская, если они могли бы увидеть нас с Вами за этим занятием, в таком виде и в таком окружении?». Эти краткие свидетельства, на мой взгляд, позволяют уверенно считать, что после возвращения из Парижа В. Ф. Штейн стала популярной и успешной художницей, исполнявшей скульптурные портреты для петербургской аристократии. 

Она обожала творчество А.С. Пушкина и, как видим, трудилась над созданием его скульптурного образа.

 Трудно сказать, как Вера Фёдоровна встретила Февральскую революцию в России, но последовавшая за ней Октябрьская революция у неё явно не вызвала никаких симпатий. Разразившаяся Гражданская война со всеми ужасами террора, голода и разрухи переживались молодой женщиной очень тяжело. В этом легко убедиться, обратившись к её   «Письмам к Люличке». В них В. Ф. Штейн описала ситуацию 1921 г., т. е. первые месяцы введения в стране НЭПа. Она вспоминала о надежде на антибольшевистский переворот, которой жила в предшествующие годы, но и в новых условиях невозможно было «чувствовать доверие и хоть немного уважения к власти»,  везде царит «одна нечестность, обман, лень, корысть, хамство, воровство у родного брата». Странно, что в 1929 г. этот документ попал в руки ОГПУ, но ему не дали хода… Лет через 5–7  он явно потянул бы на расстрельную статью. 

В этом дневнике измученная женщина пересказала самые невероятные слухи, циркулировавшие тогда в Петрограде: более левые (Троцкий и Зиновьев) якобы взяли верх над более правым Лениным; Петербург станет вольным городом и т. п. Тем не менее, она не теряла самообладания и мужества.  В этом можно убедиться, читая рассуждения о деле В. Н. Таганцева, которого (дела), по её мнению не было На самом деле, конечно, было... По обвинению в контрреволюционной деятельности было много расстрелянных, среди них – поэт Н. С. Гумилёв и хорошо знакомый Вере  Фёдоровне  скульптор Сергей Александрович Ухтомский. Панихида по нему прошла в Казанском соборе. Перед этим в городе распространился слух, что все пришедшие на неё будут арестованы. Несмотря на такое «предупреждение», В. Ф. Штейн на панихиду пришла, всего же в соборе собралось человек 40. 

В автобиографии Вера Фёдоровна сообщает, что до поступления в Петроградский университет работала конторщицей в Красносельской строительной компании. «Письма к Люличке» позволяют считать, что она также  трудилась в Комиссии по охране памятников искусства. Особенно примечателен её рассказ о посещении квартиры госпожи Штюрмер на Преображенской улице (ныне ул. Радищева). Комнаты квартиры были заняты сотрудниками ЧК, в одной из них на столе лежали книги в старинных кожаных переплётах. На вопрос, кому они принадлежали, ей ответили – Н. С. Гумилёву. Так В. Ф. Штейн побывала в жилище расстрелянного поэта. 

 В автобиографии она записала, что в 1919 г. поступила в Петроградский университет, и это, скорее всего, было именно так. Однако регулярное посещение занятий в университете в той обстановке было делом очень непростым, и в «Письмах к Люличке» Вера Фёдоровна  отметила, что в 1921 г. решила продолжить обучение в университете и перерегистрировалась на Музейный цикл, где преподавали интересующую её историю искусства. Но и тогда, по собственному признанию, она посещала только лекции Б. В. Фармаквского, которые были очень интересными. Правда, в аудиториях царил такой холод, что порой трудно было дождаться, когда лекция кончится. 

Помимо истории искусств, В.Ф. Штейн под руководством Б. В. Фармаковского  изучала археологию, и нет сомнения, что этот предмет её очень увлекал. Обучение в университете было закончено в 1923 г., и в 1924 г. Вера Фёдоровна, по её словам, поступила на работу в РАИМК на должность научного регистратора. Скорее всего, всё так и было, но в её «Личном деле», хранящемся в Научном архиве ИИМК РАН, имеется всего один документ – справка о направлении на раскопки в Ольвии с 15 августа по 15 сентября 1928 г.

Незадолго до этого из жизни ушёл Б. В. Фармаковский, но, по всей видимости, ещё ранее наставником начинающей исследовательницы стал С. А. Жебелёв. Под его руководством она подготовила  публикацию о бронзовом браслете, найденном при раскопках Березани. Эта статья вышла в «Известиях ГАИМК» в 1927 году.

Браслет украшают резные изображения, исполненные как в древнегреческой, так и египетской традициях, что было характерно для финикийской культуры. В. Ф. Штейн признала браслет изделием финикийских мастеров и датировала его VI в. до н. э. Заключение молодой исследовательницы представляется вполне логичным, поскольку искусство Финикии, как вы знаете, всегда отличалось эклектичностью. 

 Охваченная радостью от первой научной публикации, Вера Фёдоровна  послала С. А. Жебелёву посвящённое ему стихотворение, которое завершается следующими строками: 

 

            Хочу сказать Вам, без сомненья,

            Пройдёт, быть может, много лет,

            Но с тёплым чувством умиленья

            Я вспомню бронзовый браслет.

            И в море критики коварной,

            Пуская плыть свою ладью,

            Приносит автор благодарный

            Вам эту первую статью.

 

            Был ли у Веры Фёдоровны поэтический дар? – По-моему, был.

Это стихотворное послание позволяет понять, насколько тёплые отношения у неё сложились с учителем. По сообщению М. И. Максимовой, В. Ф. Штейн была автором статуэтки, изображающей С. А. Жебелёва сидящим в кресле. Почти нет сомнения, что именно эта статуэтка находится сейчас в Отделе истории античной культуры ИИМК РАН. Не удивительно, что впоследствии между Сергеем Александровичем и Верой Фёдоровной завязалась переписка, продолжавшаяся многие годы. В Петербургском филиале архива РАН сохранились три адресованные ей письма, в том числе и последнее послание академика, направленное из блокированного Ленинграда. Оно датировано 13-м октября 1941 г. 

Судьба сложилась так, что археологом В. Ф. Штейн не было суждено стать, но любовь к этой науке она сохранила до конца своих дней. Об археологии она вспоминала даже в бытность ссылки в г. Кадников Вологодской области. В этом отношении очень показательно её письмо к О. В. Яфа. В нём Вера Фёдоровна просила подругу объединиться «обязательно для <создания> археологического макета». Она тогда читала Библию, где в книге «Исход» её впечатлило описание скинии, в которой хранился ковчег завета (Исх. 25–31; 35–40). Вот эту скинию и предлагалось смоделировать. Ссыльная женщина с воодушевлением заявила: «Вы увидите, как завлекательно делать археологический макет. Нас сразу освободят!!!».

Здесь, однако, важно отметить не только глубокую христианскую веру этой женщины, но и то, что археология в её сознании ассоциировалась со свободой. И это замечательно!

 В. Ф. Штейн была арестована 8 марта 1929 г. по делу религиозно-философского кружка А. А. Мейера «Воскресенье». Это дело признаётся вехой в истории становления репрессивной политики советской власти, направленной на искоренение независимой гуманитарной и религиозной мысли в стране. Политикой в прямом смысле этого слова последователи А. А. Мейера не занимались, но к большевикам и советской власти никаких симпатий не испытывали. В. Ф. Штейн при этом заявляла, что вышла из кружка ещё в 1928 г., поскольку «её пугали конспиративные условия его собраний и отталкивал обряд взаимного целования при встречах». Несмотря на это, она вместе с 42 осужденными была приговорена к трём годам концлагеря и направлена на Соловки.

 Все привлеченные по этому делу первые недели содержались на Шпалерной 25 в одиночных камерах. В. Ф. Штейн сочинила там замечательное, на мой взгляд, стихотворение, сохранившееся в мемуарах О. В. Яфа. В этом стихотворении Вера Фёдоровна обращается к надзирательнице Богдановой с благодарностью за очки, которые поначалу у неё отобрали, но потом вернули, и с просьбой возвратить также книгу древнегреческих стихов: 

Товарищ Богданова,

            Совсем точно зáново

            Я мир увидала в родимых очках,

            И, их получив, беспрестанно мечтаю,

            Что книгу по-гречески вновь почитаю

            В античных и звучных стихах.

            Но книга, что мне всех милее на свете,

            Томится, увы, в ГПУ, в кабинете.

            И тянутся длинные дни, как года,

            И нашей разлуки так тяжко страданье,

            Что я Вас прошу дать мне с нею свиданье,

            За что благодарна Вам буду всегда.

 

Стихотворение действительно замечательное. В нем и юмор, и издёвка, и надежда на лучший исход Книгу древнегреческих стихов, кстати, ей вернули.  А дальше был СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения…

 Пребывание в Соловках О. В. Яфа очень ярко и реалистично описала в очерках «Авгуровы острова», которые уже опубликованы. Всего срока заключения они с Верой Фёдоровной там не пробыли, и в январе 1931 г. были высланы в уже упоминавшийся г. Кадников Вологодской области.

В этом городе пребывало немало политических ссыльных. Там В. Ф. Штейн познакомилась с поэтом, переводчиком, мемуаристом В. А. Пястом. Он был арестован в феврале 1930  г. по статье 58-10 и 58-11, т. е. контрреволюционная агитация и участие в контрреволюционной организации. Сначала его сослали в Архангельск, а потом в Кадников.

В.А. Пяст любил всякого рода шутки и розыгрыши. Об одной из таких «историй» О. В. Яфа рассказала в своих мемуарах.

В какой-то момент В. Ф. Штейн с удивлением заметила, что некоторые местные женщины стали подходить к ней с поклонами, подносить скромные подарочки и просить не оставить их своей милостью «в случае чего». Причиной их странного поведения стал слух о том, что  Вера Фёдорова является скрывающейся в Кадникове сестрой императрицы Александры Фёдоровны. Ее высокая и статная фигура и вообще весь внешний вид, в общем, полностью этому соответствовал. Узнав о своём «царственном происхождении», ссыльная очень испугалась, обоснованно подозревая, что её могут обвинить в распространении враждебных советской власти слухов и «опять упекут в Соловки». Оказалось, однако, что к этой «истории» имел отношение В. А. Пяст, который, в частности, уверял хозяйку, у которой снимал комнату, что настоящая фамилия Веры Фёдоровны – Дармштадская. Благо, что та никак не могла запомнить столь мудрёное слово.

Тем не менее, невольная «самозванка» очень рассердилась на Владимира Алексеевича, посчитав, что в этом поступке «проявилось его небрежное отношение к товарищу по несчастью». И это, конечно, правда… Но долго хранить гнев  на ссыльного поэта она никак не могла. 

Из Кадникова, получив долгожданную свободу, В. Ф. Штейн не могла вернуться в Ленинград, поскольку там, как сказано в автобиографии, была утеряна жилплощадь. В 1933 г. ей пришлось ехать в Витебск, где её старший брат Алексей Фёдорович преподавал в Музыкальном училище. Оттуда он, как я говорил в начале доклада,  по семейным обстоятельствам перебрался в Новосибирск, и сестра последовала за ним.

Нет сомнения, что брат сыграл очень важную роль в её судьбе. Он умер на много лет раньше, чем Вера Фёдоровна – в 1959 г. Сестра просила, чтобы её похоронили рядом с его могилой. Эта воля была исполнена в 1971 г. 

С Новосибирском у В. Ф. Штейн связан очень яркий, насыщенные период жизни. Там она полностью посвятила себя художественному скульптурному творчеству; стала членом Союза художников СССР. Вера Фёдоровна являлась автором скульптур В. И. Ленина, И. В. Сталина, М. И. Калинина, изобретателя радио А. С. Попова и др. Излюбленным жанром её произведений были сюжетно-символические барельефы. Лучшим произведением художницы признают скульптурное оформление фасада Новосибирского оперного театра «Танцы народов СССР».

В. Ф. Штейн не забывала ленинградских друзей. В мемуарах О. В.  Яфа сохранился рассказ об их встрече, состоявшейся летом 1941 г. Вера Фёдоровна тогда приехала из Новосибирска на время своего отпуска. Перед самым отъездом из города, вечером 21 июня она зашла к подруге. За чашкой «вкусного» чая они разговаривали о жизни, делились творческими планами. О. В. Яфа прочла  несколько отрывков из задуманной ею книги «Авгуровы острова», которой  «жила весь последний год». В. Ф. Штейн рассказала о своих скульптурных работах, намеченных в первую очередь по возвращении в Новосибирск. Это была статуэтка, изображающая М. Ю. Лермонтова, сидящего на скале. «Взгляд его, – говорила художница, – должен быть устремлён в пространство так, чтобы чувствовалось, какой перед ним широкий пейзаж, а лицо должно выражать и созерцательный восторг, и вдохновенную мысль… Если мне это удастся, я буду счастлива! Это для души… Ну, а для денег – у меня на очереди две заказные большие символические фигуры для фасада одной большой постройки. “Мирный труд” и “Оборона”».

             Уходя в белую ленинградскую ночь 22 июня, она всё повторяла: «Как я рада, что можно мирно работать…».  Вскоре В.Ф. Штейн покинула Ленинград, а О. В. Яфа осталась в нём, пережила самую суровую блокадную зиму и была эвакуирована в Казахстан летом 1942 г.  

Вера Федоровна занималась преподавательской деятельностью, а, помимо того, не забывала об увлечении молодости – археологии. Любовь к этой науке она пронесла через всю жизнь, в Новосибирске работала в содружестве с академиком А. П. Окладниковым, писала статьи о произведениях древнего искусства Сибири.

В особенности её интересовали металлические пряжки с изображениями животных. В них она старалась проследить не только стилистические особенности или тонкость приёмов работы художников. Некоторые бляхи она признавала оберегами от змей и других опасных животных (Штейн, 1966. С. 264; 1968. С. 271), чего, конечно, исключать нельзя. Изображения кабана, обвитого змеёй, исследовательница трактовала как жертвоприношение – божественная змея возносит жертву на небеса (Штейн, 1966. С. 264–265; 1974). В отношении других блях она обратила внимание, что жертва всегда изображалась реалистично, а хищник, по большей части, фантастично, что, по её мнению, подчёркивает «нереальный образ обожествлённого зверя» (1974. С. 94). 

В заключение хочу сказать, что В. Ф. Штейн была прекрасной рисовальщицей. Среди исполненных ею портретов можно привести вот этот, на нём изображён любимый брат Алексей Фёдорович. Но особенно примечательным представляется другой – «Санька раскулаченная». Сосредоточенное, суровое лицо немолодой женщины, морщинки, сошедшиеся у переносицы, глубокие складки в уголках губ, пристальный взгляд светло-голубых глаз, от которого невозможно оторвать взгляд… Всё говорит о трудной судьбе и о силе характера изображённой женщины. Такой представляется мне и Вера Фёдоровна Штейн – гордой, сильной, несломленной, пронёсшей через все выпавшие на её долю испытания высокое звание человека.

 

М.Ю. Вахтина: Напомните, пожалуйста, дату ее смерти?

Ю.А. виноградов: 1971 г.

В.А. горончаровский: А какова была судьба брата??

Ю.А. Виноградов: Он расстался со своей дипломатической деятельностью. Но надо понимать, что посольство в Южной Америке – это было не большевистское, а посольство еще Временного правительства.

Н.А. павличенко: А что это была за греческая книга?

Ю.А. Виноградов: Неизвестно.

М.Ю. Вахтина: А каков круг источников, которыми Вы пользовались?

Ю.В. Виноградов: В нашем архиве ничего нет, только одна справка от 1928 г., важный источник – это «Жили-были» О.В. Яфы мемуары, всего 30 тетрадей. Я планирую сделать большую статью, почти книгу «Дон Кихот, Санчо Панса и СЛОН», статью о пути этих двух женщин. Что поддерживало этих женщин – искусство и литература. Название появилось из-за того, что одна из них была высокой и худой, вторая, наоборот невысокого роста и более полной, СЛОН – Соловецкий лагерь.

Н.А. Павличенко: А где находятся мемуары Яфы?

Ю.А. Виноградов: В ОР РАНБ, где мы с вами однажды встретились.

В.А. Горончаровский: а где находятся остальные ее скульптуры?

Ю.А. Виноградов: часть в музее. Думаю, что статуэтка Жебелева, которая находится у нас в отделе, также ее работы.

Н.А. Павличенко: Мне смутно помнится, что в СПбИИ РАН тоже была статуэтка или бюст Жебелева.

В.А. Горончаровский: Крайне интересный доклад.

Заседание Отдела Истории античной культуры ИИМК РАН

31 января 2025г.

 

ПОВЕСТКА

1. С.В. Кашаев «О ходе работ над материалами из раскопок некрополя Артющенко-2»

 

С.В. Кашаев:

Размышляя над структурой издания материалов некрополя Артющенко-2, я решил ориентироваться на две публикации материалов других некрополей вышедших относительно недавно. Первая – это книга Пуздровского и Труфанова «Полевые исследования Усть-Альминского некрополя в 2008-2014 гг.» (Симферополь-Москва, 2016).

Вторая - книга Цокур, Сударева, Шарова «Некрополь Волна 1 эпохи архаики – эллинизма на Тамани» (М., 2022).

Исходя из тех условий, в которых мы находимся, думаю, оптимальным вариантом будет издать материалы Артющенко-2 в 3-х частях.

Часть 1 – Исследования 2003-2010 гг. В этой части во Введении будет дана краткая характеристика и описание некрополя, погребального обряда и инвентаря. В основной части будет дано описание погребений №№ 1-101 и №№ Г1-Г9. Всего получается 110 погребальных комплексов, здесь же будет описание 4-х захоронений коней. А также будет дано описание Тризны №№ 1-14 (14 комплексов), и сделан обзор материалов, происходящих из грабительских раскопок. В общей сложности будет представлено 128 комплексов.

Часть 2 – Исследования 2011-2024 гг. Будет дано описание погребений №№ 102-220 и Г10-Г26. Получается 118 плюс 17, всего 135 погребальных комплексов, а также Тризны 15-31 (17 комплексов). Всего 152 комплекса.

Часть 3 будет посвящена более подробному анализу погребально обряда и погребального инвентаря за все время раскопок в 2003-2024 гг.

В настоящий момент идет работа над первой частью – Исследования 2003-2010 гг.

Написано Введение – общая характеристика некрополя. Написана Основная часть с описание всех комплексов, исследованных в эти годы. Подготовлен список литературы.

Сделаны таблицы статистики и статистический анализ. Всего получилось около 260 вордовских страниц текста. Также готов альбом иллюстраций – 313 страниц.

В настоящий момент идет работа по внесению дополнений в текст и поправок в альбом иллюстраций.

Как я уже говорил в Первой части сделано описание 110 погребальных комплексов и 14 тризн.

В описании каждого погребения указаны:

- место нахождения погребения, квадрат, где оно было обнаружено

-тип погребального сооружения

- размеры могильного сооружения

- ориентация костяка и антропологические данные, пол возраст

- дано описание всех предметов инвентаря обнаруженных  в захоронении их размеры

- приведены аналогии для большинства находок

- дана датировка комплекса

 

В «Приложении» представлен статистический анализ. В этом разделе приведены несколько обобщающих таблиц и результаты статистических подсчетов.

В Таблице 1 представлены данные про пол и возраст захороненных, количество обнаруженных костяков, ориентация могил, а также количество индивидуальных и парных захоронений.

            В результате получилось, что на 110 исследованных погребений приходится 78 инвентарных, 25 безинвентарных, еще 7 случаев, когда мы не знаем был ли инвентарь, так как погребение разрушено частично или полностью. Всего же, в той или иной степени, разрушено абразией или грабителями 22 погребения.

            Исследовано 93 индивидуальных и 17 парных захоронений  (в некоторых парных был еще третий детский костяк). В общей сложности обнаружен 121 скелет, из которых 49 мужских, 48 женских и 24 детских. Если считать, что кенотафы (9 комплексов) и тризны (14 комплексов) – это захоронения младенцев, то количество детей увеличится до 47. Таким образом, получается, что распределение по полу дает практически равное количество 49, 48 и 47.

            Ориентация погребенных головой на восток зафиксирована в 66 случаях. Скорее всего, к этой восточной, можно приплюсовать и ориентацию на северо-восток (11 случаев). Получится, что головой в восточный сектор ориентировано 77 захороненных.

В других вариантах ориентация по сторонам света распределяется т.о.: головой на север 2 случая, на юго-восток 3 случая, на юг и юго-запад по 2 случая, на запад 4 случая, на северо-запад 1 случай.

Анализируя возраст смертности, можно отметить следующие моменты. Пик детской смертности приходится на возраст до 1 года, 12 случаев (или 35 случаев с учетом кенотафов и тризн), далее смертность резко падает. В возрасте от 1 года до 2 лет и от 2 до 3 лет  зафиксировано по 4 случая. После достижения возраста 3 лет дети умирали редко (всего 2 случая) и доживали до 15-16 лет. К этому возрасту относится следующий подъем смертности, связанный уже со взрослой жизнью.

            В случае с женской смертности не наблюдается резких пиков. С 15 до 20 лет - 6 случает, с 20 до 25 лет  - 8 случаев, с 25 до 30 лет  - 6 случаев. В промежутке от 30 до 35 лет небольшой скачек до 9 случаев. Следующий пик в 40-45 лет (7 случае) и далее снижение. К 55-60 годам относится только 1 случай.

            Мужская смертность, в отличие от женской, имеет более выраженный пик смертности. С 15 до 20 лет - 1 случай, от 20 до 25 лет - 5 случаев, от 25 до 30 лет - 9 случаев. Пик приходится на возраст от 30 до 35 лет - 11 случаев. Далее смертность постепенно снижается, от 35 до 40 лет - 7 случаев, от 40 до 45 лет - 6 случаев, от 45 до 50 лет - 2 случая, от 50 до 60 лет - 5 случаев.

Примечательно, что в обоих случаях пики пришлись на одинаковый возраст 30-35 лет!

В Таблицу 2 сведена информация о погребальных сооружениях. Удалось определить тип погребальных сооружений в 104 случаях, еще 6 погребений полностью разрушено абразией и про них сказать что-либо невозможно.

Нами открыто 12 захоронений в простых грунтовых ямах, 57 в грунтовых могилах с перекрытием, 2 в могилах с сырцовым перекрытием, 16 в сырцовых склепах (гробницах), 1 подбойная могила, 9 кенотафов и 7 захоронений младенцев в амфорах.

В процентном отношении это выражается так: простые грунтовые ямы 11,6 %, грунтовые ямы с перекрытием 54,8%, ямы с сырцовым перекрытием 1,9 %, сырцовые склепы 15,4 %, подбойные могилы 0,9 %, кенотафы 8,7 % и детские погребения в амфорах (сосудах) 6,7 %.

Таблицы 3 и 4 посвящены погребальному инвентарю. В Таблице 3 указано общее количество находок, обнаруженных в погребениях, а также проведен подсчет количества находок в группах инвентаря.

Таким образом, получился следующий результат: в 78 погребениях, где были находки, встречен 61 «сосуд для жидкости» (из них 11 амфор, 40 ойнохой, 7 кувшинов и 3 закрытых сосуда, не определимых, ойнохоя или кувшин).

К группе «сосуды для пищи» относится 40 находок (37 красноглиняных мисок, из них 4 одноручника); 7 чернолаковых и 6 лепных мисок.

«Сосудов для питья» найдено 36 экземпляров (22 килика, 5 скифосов, 1 канфар и 8 лепных).

В группу «туалетных сосудов», вошли 42 сосуда (26 лекифов, 1 кольцевой аск, 13 ольп и 2 стеклянных амфориска).

В Таблице 4 представлено количество погребений, в которых присутствует та или иная группа инвентаря. Наиболее часто встречаются «сосуды для жидкости», они зафиксированы в 50 погребениях. «Сосуды для еды» в 36 погребениях, «сосуды для питья» и «туалетные сосуды» в 29 погребениях каждая группа. Эти четыре группы представляются основными в погребальном обряде.

Напутственная пища найдена в 16 могилах. Почти все они относятся к первой половине V в. до н.э., и только 2 к концу V в. до н.э. За пределы V века эта традиция практически не выходит.

По хронологии получается следующее распределение, к V в. до н.э. относится 71 погребение (64,6 %); к IV в. до н.э. 12 погребений (10,9 %); к III  в. до н.э. 5 погребений (4,5 %); ко II в. до н.э. 1 погребение (0,9 %). Еще 2 погребения выпадают из общей схемы, одно может относиться к концу VI в. до н.э. (0,9 %) и одно к IV-V вв. н.э. (0,9 %).